7 июня 2021
Переиначив известный восточный афоризм можно с уверенностью утверждать, что иногда если гора не идет к Магомету, то Магомет отправляется искать другую гору. Естественно предположить, что размышляющие подобным образом индивидуумы несколько отличаются от соотечественников которые исповедуют не менее известную присказку, так же не совсем корректно приведенную в заголовке. И имя им — легион.
Наверное, ни одна страна мира не может похвастаться таким аномальным количеством эмигрантов как наша в недавнем прошлом общая родина. Здесь тебе и первая белая волна, наводнившая Париж швейцарами и ночными портье в звании полковника, здесь и суровые советские невозвращенцы, предаваемые публичному осуждению. Но, к слову, часто продолжающие пользоваться вполне искренней всенародной любовью. И, конечно же, постперестроечное течение, когда множество обессиливших от строительства коммунизма людей получили наконец возможность просто уехать с этой стройки, чем самые уставшие незамедлительно и воспользовались. Нельзя обойти вниманием и новейшую историю, где статистика говорит сама за себя и в комментариях не нуждается.
Что же ищут в краю далёком все эти люди? Стоит сразу же с грустью отметить, что, к сожалению, ничего так не радует соотечественников как возможность сплясать джигу на могиле чужих мечтаний. Еще только на этапе планирования остающиеся на берегу все ваши знакомые и незнакомые, радостно улюлюкая, приведут множество аргументов почему затея с какими либо изменениями привычного образа жизни гарантированно обречена на провал. А уж как они будут радоваться при первых появившихся трудностях, коих конечно же окажется предостаточно, представить не трудно. Поэтому для сохранения душевного равновесия крайне не рекомендуется делиться с кем либо подобными планами.
Причиной тому плотная как серый советский бетон социальная структура, доставшаяся нам, как и многое другое, в наследство от погибшей империи. Она ведь в принципе не предполагает никакой реальной динамики. Более того, любое возможное изменение предполагает только динамику отрицательную. Ну, все эти «лишь бы не было войны», «не жили хорошо, нечего и начинать», и другие сентенции, сочиняемые гражданами в ожидании неизменно ведущих к худшему перемен, даже (и особенно) если чьи-то пламенные сердца их прямо таки требуют.
Также отличительной ее чертой является достаточно противоречивая и странная установка — жить мы хотим как они, пользоваться те ми же предметами, ездить на тех же машинах и обитать в таких же домах. Но вот делать мы для этого ничего не будем, а точнее будем делать только то, что сами пожелаем, потому как у нас свой особый путь и недостижимая для всех духовная глубина, плавно переходящая в бездну. Неудивительно, что далеко не всё население способно бесконечно репродуцировать подобное и, как уже было сказано, некоторые его представители готовы поискать гору посговорчивее.
Эмиграция, конечно же, бывает очень разной. Вынужденной или добровольной, случайной или осознанной, ошибочной и даже насильственной. Тем не менее, обычно этот шаг является вполне осознанным и даже выстраданным действием, хотя и напоминает выход в открытый космос в скафандре советского производства, пролежавшем лет тридцать на всеми забытом армейском складе.
Столкнувшись с новой и непривычной для себя средой индивидуум осознает наличие на себе этого не вполне подходящего костюма особенно остро. Здесь и леденящие душу истории о стукачах немцах, назойливо галдящих британцах или не бреющих подмышки француженках. Собственно, все что нужно по этому поводу сказать емко и точно сформулировал Борис Борисович, в том смысле что «нам русским за границей иностранцы ни к чему». Пройдут годы, прежде чем эта шагреневая кожа сгорит в лучах демократии и толерантности, древнее советское поделие истлеет и человек сможет без содрогания взирать на прогуливающихся по городу влюблённых гомосексуалистов.
Однако эта борьба за адаптацию в новом мире может принимать и весьма необычные формы. Иногда в виде причудливых коралловых наростов на чужой культуре наподобие Брайтон-Бич и Марцана, или же симбиоза марширующих по европейским столицам поклонников стаи краснознаменных мотоциклистов, которые после окончания очередной акции устрашения бюргеров стыдливо рассовывают по карманам километры георгиевских ленточек и дружно выстраиваются в очередь за социальным пособием.
Первыми же на этом пути гибнут две категории. Одни всерьез рассчитывают когда нибудь вернуться, а другие и вовсе подходят к новому опыту пользуясь проверенным колбасным метром. Имеется ввиду сугубо практический расчет, когда путем сложных математических вычислений гражданин неизбежно приходит к выводу, что дрянная котлета в родном Мухосранске составляет примерно ту же часть семейного бюджета, что и венский шницель в привокзальном буфете одноименного города. И тогда перед опешившим искателем новой жизни во всей своей первозданной и бессовестной наготе восстает главный вопрос — а зачем? Зачем же в таком случае менять привычный уклад, бросать друзей и подруг, и каждый раз испытывать испанский стыд пытаясь на незнакомом и неприятно царапающим горло языке объясниться с непонятливой продавщицей?
Если ясного и не лежащего в области колбасных изделий ответа на этот вопрос нет, то действительно, осторожность более чем оправдана. Наличие же серьезных причин однозначно и бесповоротно изменит вашу жизнь, вам уготовано место в одном ряду с такими людьми как Алехин и Ростропович, Ковалевская и Шаляпин, Довлатов и Бродский. Или Акунин.
Ну или Дмитрий Гудков, если вам угодно.
Добавить комментарий